Вина как допуск к человечности

Часть 1: Феноменология

24.02.2019 | Мария Роальдовна Миронова

 

Психологические концепции нынче недолговечны – они являются отражением нашей стремительно меняющейся реальности и требуют постоянного пересмотра. Поэтому мы предлагаем собственную концепцию вины как феномена психики в широком смысле. Наша концепция является сугубо практической, основанной на анализе опыта переживания вины нашими клиентами и аналогичного собственного. Концепция создавалась с учетом уверенности в безусловной полезности и функциональности любого устойчивого и общего для всех психического явления.

Для психотерапевтической работы переживание чувства вины является одной из частых причин обращения за помощью, и практически всегда – обязательной частью психотерапевтического процесса. Для жизни человека переживание чувства вины тоже является обязательным независимо от того, обращается он к психотерапевту или нет. Поэтому понять природу этого явления и определить его с практической точки зрения чрезвычайно важно.

Вина понимается как комплекс познавательных, эмоциональных, поведенческих, соционормативных реакций и действий, указывающих на отклонение личных индивидуальных норм и представлений о нормах от норм и представлений, действующих в социуме.

 Реакции и действия имеют частично врожденный характер, но относятся именно к социальной жизни. Соответственно, вина может проявляться на разных уровнях – в зависимости от того, какого рода нормы нарушены. Это может быть как нарушение внутренней, усвоенной, собственной нормы – вина перед собой, так и нарушение норм, принятых в той или иной группе (как институциональных, проявленных, так и неявных, неписаных).

Типичные ситуации переживания вины

 Таковыми представляются следующие:

— изменение дистанции общения или взаимодействия (нарушения этикета, личного пространства, восстановление личного пространства, изменение порядка встреч и т. п.);

— нарушение договоренности вольное или невольное;

— действие-бездействие (когда действия или бездействие нарушают правила);

— ситуации вольного или невольного влияния (чаще при нечаянном влиянии на других людей или события);

— ситуации обвинения кем-либо (чаще авторитетным);

— причинение ущерба (вольно или невольно);

— мог хорошо сделать, но не сделал так хорошо, как мог бы;

— ситуация намеренного плохого поведения или плохих намерений и чувств (целенаправленное нарушение правила);

— ситуации, связанная с утратой, болезнью и смертью (вина перед ушедшими, умершими, больными и страдающими).

Почти все эти ситуации можно условно разделить на три группы:

  1. Нарушение нормы поведения (нарушение этикета, принятой дистанции, невыполнение обещания, нарушение межкультурных норм, причинение ущерба и вреда).
  2. Ситуация обвинения со стороны.
  3. Ситуация фатального события, смерти, болезни, утраты, повреждения, которые происходят с нашими близкими или с теми, кого мы согласны считать близкими в соответствии с какими-либо критериями: этническими, кровными и т. д.

Полагая, что чувство вины возникает автоматически, когда человек нарушает нормы или когда кто-либо обвиняет его в этом, можно предположить, что это встроенное, присущее нам от природы, от рождения, полученное в наследство от наших стадных и стайных предков средство регуляции поведения особи в группе. Чувство вины, связанное с утратой, имеет дополнительные причины, речь о которых будет позже.

Переживание вины

 Почти каждому из нас знакомо чувство отчаянья, когда ничего не удается сделать с вязким, изматывающим, навязчивым чувством вины, пропитывающим все существование человека, не дающим забыть не только о провалах, проступках, преступлениях, но и о совсем невинных промахах, неудачах, неловкостях, которые и с виной-то связать сложно. А воспоминания о них сродни боли – мучают, отбивают сон и аппетит, не дают дышать, работать, добиваться успеха, чувствовать себя человеком. «С этим невозможно жить» – центральное переживание всего этого комплекса. Переживания вины почти не тускнеют с годами, а если и блекнут, то мгновенно возвращаются во всей мучительной полноте, как только что-либо напоминает нам о них.

Переживание вины – сложное комплексное переживание, которое включает в себя эмоции, мысли, мимические и пантомимические комплексы и стереотипные действия, часть которых одинакова для всех людей, а часть зависит от культурных норм.

 Центральное, корневое переживание в ситуациях возникновения вины – переживание катастрофы. Скорее всего, катастрофическое ощущение вызывает мысль «Люди так не поступают, значит, я не человек». Видимо, эта мысль невыносима, поскольку она тут же подавляется, и переживание отрывается от непосредственной причины. Возможно, именно поэтому вина часто считается «иррациональным переживанием» – его психологическая причина неочевидна и глобальна. Чувствуя себя виноватыми, мы каждый раз пытаемся понять, можно ли еще считать себя человеком или уже нельзя.

Тяжесть (интенсивность) переживания зависит от намеренности-ненамеренности действий, тяжести причиненного вреда, степени осознанности всей ситуации.

Переживание вины: эмоции и чувства

Как отмечалось выше, корневое переживание – ощущение «катастрофического отрыва от других»: «Я сделал что-то такое ужасное, что все от меня отвернутся, и я уже никогда не буду человеком». В зависимости от индивидуальных особенностей оно может формулироваться по-разному: «со мной больше никто не будет общаться», «я умру», «пусть все идут к черту». Катастрофическое ощущение не может быть долгим, поэтому оно сменяется чередой эмоций, чувств, переживаний, таких как стыд, злость, страх, ужас, горе, обида, безысходность, беспомощность, часто шок, растерянность, одиночество, обреченность, жалость к себе и другим, ощущение запредельности переживания, желание исчезнуть, часто заторможенность, ощущение падения, отрыва.

Экспрессия вины

Для мимики вины характерно застывшее выражение боли. Взгляд двигается снизу вверх, обязательны вегетососудистые реакции (побледнение, покраснение). Характерны глубокие вздохи, вся мимика в основном обращена внутрь себя, взгляд на собеседника мимолетный, даже если он есть.

Закрывание лица руками, растирание шеи, голова уходит в плечи или опускается, любые защитные жесты, покачивание корпусом с поиском опоры, мелкие, бесцельные движения, кручение головой с целью расслабить шею, часто незаконченные жесты, поза подчинения.

Телесные проявления

Вина соматически переживается как сильное напряжение пресса, спазм живота, сдавленное дыхание и шейный зажим.

Для переживания хронического чувства вины характерны различного рода спазмы и зажимы, затрудненное дыхание. Привычная сдавленная поза. Отсюда могут быть застойные проблемы с пищеварением, запор, камни в желчном пузыре, спазмы поджелудочной железы, проблемы с дыханием, сколиоз, лихорадка и мигрень.

Проявления вины в поведении, мыслях, действиях

Не всегда чувство вины легко распознается, особенно трудно опознать патологическое или вытесненное чувство вины. Такая вина практически не доходит до осознания. Иногда единственными маркерами переживания чувства вины являются изменения в поведении и самочувствии, например: необъяснимое снижение самооценки, избегание каких-либо конкретных ситуаций, неспособность извиняться.

Необходимо отметить, что в момент переживания вины меняется восприятие времени. Человек лихорадочно мечется между настоящим, прошлым и будущим. Ему кажется, что вина обесценивает прошлое, ставит крест на будущем и делает невыносимым настоящее.

Типичным содержанием размышлений в момент переживания чувства вины становятся ругательства в свой адрес.

Типичные фразы, которые проносятся в сознании:

— «Катастрофа! Это все...»;

— «Хочу назад, пусть этого не будет…»;»;

— «Я должен был это предусмотреть или предотвратить...»;

— «Со мной так всегда…»;

— «Я никогда не успеваю…»;

— «Вот опять я…»;

— «Что ж я такой дурак…»;

— «Так мне и надо…»;

— «Лучше умереть…».

Непосредственно после осознания собственной виноватости человек делает лихорадочные попытки вернуть все как было, мечется, старается оправдаться или застывает в состоянии дезориентации.

Функции вины

 Основная функция – камертон отклонения действий человека от общепринятых норм поведения, а также возможного несовпадения индивидуальной нормы и общегрупповой.

 Переживание вины безусловно поддерживается социумом, это социально одобряемое переживание, в следствие чего естественно заподозрить в нем инструмент существования социума. Кроме основной функции, есть еще множество не таких явных, но очень важных для существования человека. Например, острое переживание вины (настоящей или еще только воображаемой), будучи почти непереносимым, прекрасно отвлекает от страха, позволяет преодолевать его и даже не замечать. Иногда само переживание вины является основанием для ощущения морального превосходства и повышения самооценки, а память о пережитых моментах вины вследствие необдуманных или поспешных действий формирует почти автоматический тормоз, замедляющий импульсивные действия.

Среди основных функций можно также назвать:

— обеспечение непосредственной, чувственной (неосознаваемой) связи с нормативной реальностью социума;

— формирование ответственности человека за свое поведение в результате опыта попадания в ситуацию «виноватого», взятия на себя вины за содеянное и успешной переработки этого опыта;

— постоянное напоминание о неразрывной связи с другими людьми;

— идентификация принадлежности к одной группе, признаком чего является наличие чувства вины в ситуации нарушения групповой нормы (в отношении чего-либо, что воспринимается чуждым, чувство вины может не возникать). Примером могут служить существующие в обществе двойные стандарты в отношении людей «не своего круга», «не той национальности (уровня образования, расы и т. п.) и вообще не нашего муравейника»;

— обозначение разницы между намерением и результатом, обозначение границ ответственности, что тоже оформляется разной интенсивностью чувства вины;

— умение вызывать чувство вины в другом человеке является безотказным средством манипуляции. Тот факт, что дети очень легко и быстро овладевают такими умениями, говорит о врожденном характере феномена;

— демонстрация чувства вины является способом снизить опасность со стороны потенциального агрессора, так как вызывает импульсивное торможение агрессии, если агрессор считает виноватого «своим»;

— катастрофическое и труднопереносимое чувство вины прекрасно закрепляет память о неудачном способе поведения, нарушающем групповые нормы, и препятствует его воспроизведению;

— стремление избежать переживания вины, но все же добиться своего, обойдя правила, тренирует креативность (иногда в виде иезуитства, крючкотворства и манипуляции, но тренирует, безусловно);

— стремление избежать чувства вины стимулирует человека изучать окружающих и нормы поведения;

— чувство вины обеспечивает непрерывность восприятия собственной жизни за счет прочных воспоминаний;

— переживание вины побуждает человека предвидеть последствия своих действий. По крайней мере, задумываться о них;

— большее или меньшее чувство вины соответствует более или менее ценным отношениям, более или менее важным нормам и может служить индикатором близости;

— нежелание раз за разом испытывать катастрофическое ощущение вины заставляет человека пересматривать свои ожидания и индивидуальные нормы, не соответствующие реальности;

— страдания по поводу вины могут восприниматься (и, соответственно, переживаться) человеком как индульгенция и избавление от необходимости исправлять нанесенный вред или изменять свое поведение;

— переживание вины накрепко связывает человека с другими, перед которыми он чувствует себя виноватым. Такую связь невозможно разорвать до тех пор, пока существует вина. Эта функция является одним из возможных объяснений иррациональной вины перед умершим близким человеком;

— фиксация на чувстве вины дает возможность не жить в настоящем, пребывая в утраченном прошлом;

— переживание вины иногда единственное разрешенное, «законное» переживание в жизни человека (например, в силу условий роста или личной идеологии). По своей природе оно вмещает в себя множество чувств, давая возможность к ним приблизиться, сохранить способность их переживать.

По мере изменения реальности жизни людей меняются и функции переживаний, так что, скорее всего, есть еще и «региональные», и «внутригрупповые» и «семейные» функции вины.

Нормальная и патологическая вина

 Нормальная вина относится к тому, что было непосредственно сделано. Человек ее признает, она поддается искуплению, уходит с момента принесения извинений или искупления; позволяет найти адекватный способ возмещения принесенного вреда. Нормально прожитая, прощенная и искупленная вина вспоминается как победа.

Патологическая вина часто переживается в отрыве от непосредственной причины, частично или полностью вытесняется, отрицается, легко переходит в обвинения других, может существовать десятилетиями, никак не меняясь. Вопросы искупления и возмещения не рассматриваются ввиду общей катастрофичности и фатальности переживаний. Единственный вид искупления, который признает патологическая вина – наказание или самонаказание.

Процесс переживания вины

 В обычной жизни мы воспринимаем эмоции, чувства и переживания одномоментно, нам они кажутся неизменными. На самом деле каждый конкретный момент переживания является частью сложного, многокомпонентного процесса. Меняются интенсивность и обширность переживания, к одной модальности добавляется другая, переживание доходит до уровня осознания. Осознание, то есть мысли по поводу переживания, порождает следующие переживания, те, в свою очередь, следующие и так далее. Можно было бы назвать подобное механизмом, но, пожалуй, это чересчур смело, потому что то, как и за счет чего это работает, не очень понятно, хотя основные движения достаточно очевидны. Скорее всего, это схема динамики, то есть общие закономерности протекания этих процессов.

Фазы переживания

 Рассмотрим чувство вины на примере простого случая. Предположим, Некто, находясь в незнакомом месте, в незнакомой ситуации, увидел вазу с конфетами, взял одну и положил в рот, не спрашивая разрешения. При этом в наличии были:

— умысел (цель);

— упрощенный образ ситуации. Упрощенный по недостатку информации или «в своих интересах», то есть подогнанный под желания субъекта (если мне очень хочется взять конфету, то я убеждаю себя, что никто этого не заметит, или я не знаю, можно ли брать конфеты, но беру, потому что решаю, что можно);

— образ Я, также упрощенный: Я – честный, порядочный, умный и уважаемый, все, что я делаю, соответствует норме.

Предположим, что поступок совершен, конфета взята и положена в рот. И тут Некто узнает по реакции других людей, что поступил неправильно, что конфеты были чужие или их нельзя было есть по другим причинам. В этот момент Некто осознает, что:

а) его умысел был незаконным;

б) образ ситуации был неверным;

в) что он, «безупречный», допустил ошибку и перестал соответствовать своему образу Я.

Соответственно, происходит удар по представлению о себе как об умном, честном и порядочном человеке, а также разрушается ощущение осведомленности (локальной или глобальной). Можно взять конфету в гостях у друзей, а можно на приеме в иностранном консульстве, где решаются вопросы карьеры и дальнейшей жизни. Удар по образу Я и по уверенности в себе дает ощущение шока более или менее обширного и некоторым образом осознанного. Далее возникает ощущение (часто без осознания) дезориентации, в котором человек начинает совершать беспорядочные мысленные или реальные действия, направленные на то, чтобы вернуть все и «сделать как было».

Ради справедливости надо упомянуть, что если у человека получается немедленно исправить причиненный ущерб, то чувство вины скорее всего не возникнет, а возникнет досада, чувство неловкости или стыд. Но так бывает редко.

Чаще всего беспорядочные действия совершаются невпопад и увеличивают ущерб. Совсем растерявшись, можно и конфету выплюнуть принародно. В голове при этом возникает пляска мыслей: «Мог ли я предусмотреть?», «Мне говорили или не говорили?», «Что, я и правда такой дурак?», «Что теперь делать?». Сюда же примешиваются попытки оправдаться, снять с себя вину. Если это не удается, то формируется мучительное переживание вины — ощущение оторванности от социума, насильственной и заслуженной изоляции от всех людей вокруг. Чувство оторванности иногда принимает вид центра всеобщего внимания, человеку кажется, что на нем сосредоточены все взгляды, все его осуждают. В данном случае чувство вины смыкается и смешивается со стыдом. В этот же эмоциональный коктейль могут добавляться и страх, и гнев, и обида.

Когда выясняется, что ущерб нанесен бесповоротно, правила нарушены, вина доказана, начинается осознанное переживание «я виноват». Это момент, когда расходится нормальная и патологическая вина. Именно в этот узловой, поворотный момент человек чувствует очень серьезную дезориентацию и начинает переживать вину телом.

 Нормальное переживание вины:

— признание переживания, опознание его как переживание вины;

— анализ ситуации, определение реального пострадавшего и нарушенной нормы;

— анализ своих действий, рассмотрение мотивов, отделение вынужденных неизбежных действий от ошибочных, небрежных или злонамеренных;

— раскаяние, то есть признание своих действий неправильными, а именно: признание вины за неверную оценку ситуации и за в той или иной мере осознанное нарушение нормы;

— определение ущерба;

— обязательное возмещающие действие: извинение, возмещение ущерба или искупление вины. Искупление вины предполагается в тех случаях, когда ущерб невозмещаем: смерть, увечье, порча имущества или другие случаи, например, психологический вред.

Сюда же относится и сознательное принятие наказания, если оно предписывается правилами и законами.

Все эти действия направлены на возвращение человека в социум, в единое поле «мы одной нормы» или крови, или круга.

Отдельно нужно упомянуть об «оправдании».

Оправдание, или способность защититься от приписанной лишней вины, — важнейшая часть переживания вины, частично врожденный (вспомним детское «Это не я!»), частично приобретаемый навык. «Встроенная защита» от манипуляций с помощью чувства вины. Нормальное, реалистичное осознанное и обоснованное оправдание — обязательный компонент анализа ситуации и определения действительного ущерба.

Патологическое переживание вины:

— вина не признается;

— включаются бессознательные механизмы психологической защиты — вытеснение, отрицание. Вытесненная вина может жить в предсознательном или подсознательном десятилетия – до тех пор, пока не возникнут особые условия для ее осознания (как правило, это происходит по механизму резонанса, когда человек переживает или нечто похожее, или сочувствует кому-то другому, кто переживает похожую ситуацию). Такая подавленная вина часто вспоминается в самый неподходящий с точки зрения выживания момент и обрушивается на человека всей силой совершенно неожиданно;

— осознанная вина вызывает более изощренные механизмы защиты, а именно — категорическое оправдание и ответные обвинения. Попытки оправдаться без полного подробного осознания вины совершенно бесполезны, они не дают эмоционального облегчения, а лишь вызывают растрату энергии и раздражают своей бессмысленностью. Кроме того, бесполезные и необоснованные оправдания углубляют конфликт с окружающими и способствуют реальной, невыдуманной изоляции. Обвинения в адрес окружающих обычно основаны на обиде как обязательном компоненте вины. Обида тоже возникает при нарушении норм, но тогда, когда эти нормы нарушают окружающие в отношении человека. Самым распространенным примером такого нарушения является обида на то, что никто не предупредил о существующих нормах или правилах. Безусловно, эти защитные механизмы срабатывают для мелких несущественных вин, и они забываются, но последствия неминуемо накапливаются. Еще раз повторимся: непрощенные, неискупленные вина и обида никуда не исчезают, они хранятся в человеке десятилетия;

— если первичные защитные механизмы не сработали, и переживание вины остается, а человек не хочет брать его на себя, осознавать и перерабатывать, то происходит следующее. Ощущения генерализуются, теряют привязку к реальным действиям и ситуациям. Так, например, возникает хроническая «ужасная» вина («Я поступил непростительно, этот так ужасно, что об этом невозможно подумать»). Она характеризуется иррациональностью, активным самообвинением. Постепенно вина в качестве постоянного чувства и первой реакции на любую ситуацию становится стержнем, вокруг которого организуется личность. В таких случаях человек может чувствовать себя виноватым за теракты в другой стране, за поведение чиновников, государства, за грехи членов семьи и рода, за грехи прошлой жизни. У такого человека почти вся энергия тратится на переживание чувства вины.

Другой вариант последствий отрыва переживания вины от действий и ситуации – отрицание вины как явления в своей жизни. Человек может творить ужасные вещи и не чувствовать себя виноватым. Точнее, вся его энергия будет уходить на вытеснение и оправдания. Или вина будет трансформироваться в обиду, которая тоже не будет иметь разрешения в силу своей нереалистичности.

Еще один возможный путь развития патологической вины – вытеснение вины и ответственности вместе с ощущением самости, существования в жизни как автора, осуществляющего деяния, меняющие жизнь. Имеется в виду понимание «авторства» в русле экзистенциально-гуманистической традиции, в которой человек как автор своей жизни обладает свободой выбора и ответственностью за сам выбор и все его последствия. Отказ от такой авторской ответственности – безусловный путь к невоодушевленности и депрессии.

Такое описание патологической вины выглядит чудовищно, но в практике психотерапии встречается довольно часто.

Переживание вины, сопряженное с утратой

Особого внимания заслуживает переживание вины, сопровождающее утрату. В литературе ее называют иррациональной виной, но мы считаем, что в данном случае речь вообще не идет о вине, а о переживании, похожем на вину, в котором используются свойства переживания вины для фиксации связи с утраченным. Как правило, это вина перед умершими близкими, реже — в случае расставания с живыми.

Частным случаем такой вины является вина мамы, которая оставляет ребенка в детсаду или в лагере. Иногда люди чувствуют себя виноватыми перед друзьями, с которыми они давно не общались. Иногда ощущают вину перед давно забытыми игрушками. Это чувство, сопровождающее навсегда или временно разорванные отношения. Иногда для возникновения такого переживания достаточно даже просто увеличения дистанции. По сути, это не вина, а тоска, печаль, горечь, которые в силу своей близости к переживанию экзистенциальной конечности всего и вся переносятся хуже, чем переживание этой «как бы вины». Скорее всего, переживание вины привлекается психикой для сохранения стабильной связи с окончательно или временно утраченным. А возможно — для сохранения целостного образа прожитого пути и целостного образа "Я" на этом пути.

Часть 2: Порядок работы

 Цель психологической работы с переживанием вины заключается в том, чтобы максимально полно пережить его эмоционально, завершить переживание, определить, какие нормы были нарушены, осознать расхождение между собственными представлениями о нормах и реальными нормами, действующими в социуме. Определить реально пострадавшего, определить действительную степень собственной вины, решить, возможно ли искупить или исправить причиненный вред, придумать, как это можно сделать, и осуществить задуманное. Итогом работы должно стать раскаяние, извинение и искупление как способ возвращения в «настоящие люди». Таким образом вина превращается в опыт переживания себя как человека, части социума, носителя норм и правил.

Этапы работы с виной в психологическом консультировании

1. Определение имеющегося состояния клиента как переживания вины.

 Чаще всего это бывает очевидно, но иногда переживание вины опознается по следующим признакам:

— настойчивые самообвинения;

— беспричинная, навязчивая ругань в собственный адрес;

— необъяснимое снижение самооценки и ощущение несвободы, лишения собственной воли;

— одним из самых ярких признаков патологического болезненного переживания вины является неспособность извиняться. Человек настолько чувствует себя переполненным виной, что не в состоянии сознательно взять на себя вину и сказать «извините» или «я виноват». Повышенная, болезненная обидчивость также может быть признаком хронической вины, так как обида является обязательной частью вины;

— несомненным признаком (и источником) чувства вины является выраженный перфекционизм, то есть стремление все сделать идеально. Такой человек не прощает себе ошибок, неточностей, неосведомленности. Следовательно, постоянно имеет основания для самообвинений.

Упрощенный, нереалистичный образ "Я" нельзя, по большому счету, назвать признаком переживания вины. Но он, без сомнения, сопровождается чувством вины. Такое представление о себе особенно характерно для подростков. Упрощенный образ Я обычно схематичен, одноцветен и обладает большой упругостью, то есть неизменяемостью. Интересно, что постоянное чувство вины сопровождает как схематично положительный, так и схематично негативный образ Я.

Схематично положительный образ Я грубо можно охарактеризовать следующими фразами: «Я хороший человек, я порядочный и честный, умный, я все знаю, я не могу ошибаться, у меня нет плохих мыслей». При таком образе Я любая ошибка или даже ситуативная злость становится основанием для тягостного переживания вины. Самое неприятное, что эти переживания не находят выхода и накапливаются, потому что для раскаяния и прощения себя необходимо изменение образа Я и включение в него концепции собственного несовершенства.

Схематично негативный образ Я можно характеризовать следующими фразами: «Я неудачник, у меня никогда ничего не получается, я все равно все испорчу». При таком образе Я человек будет чувствовать себя виноватым, даже если он ничего не делал или сделал что-то хорошее. В первом случае — за бездействие, а во втором — за то, что, возможно, чего-то не учел или за то, что в дальнейшем не сможет воспроизвести положительный результат. Свои победы такие люди переживают как незаслуженное везение или как отнятую у другого победу.

Еще одной ситуацией, когда необходимо подозревать постоянное, глубокое переживание чувства вины, является случай, когда человек считает себя «не таким», непохожим, «не человеком» и, возможно, даже монстром. Такие люди обычно глубже всего переживают вину, смешанную со стыдом при любого рода откровенности или близком контакте с окружающими. Интересно, что вину могут испытывать даже те, кто считает себя лучше прочих. Монструозность здесь тоже не обязательна, достаточно чувствовать себя «гадким утенком» в семье.

Существуют и внешние признаки того, что человек переживает вину: мимические: застывшее выражение боли, выраженные вегетососудистые изменения (покраснение-побледнение), стиснутые руки, сдавленная поза, мимика и пантомимика напряжения и страха. Стоит упомянуть, что такие психосоматические проявления, как мигрень, боли в спине, боли в животе, проблемы с ЖКТ могут быть проявлениями привычного или не пережитого чувства вины. Также внешними признаками переживания вины могут быть импульсивные или даже компульсивные действия человека: навязчивые извинения, постоянные самооправдания, готовность, не рассуждая, принять на себя вину, суетливость, угодливость.

Конечно же, любое сложное переживание у каждого человека оформляется индивидуально. Кто-то переживает ярко, кто-то стерто, наша цель в данном случае указать на возможные признаки. Современные тенденции развития общества предполагают изменение отношения к переживанию чувства вины — грубо говоря, чувство вины переживать не модно, не соответствует тенденциям глобализации и либерализации. Забавно, но это совершенно верно: при расширении социального контекста, исключении из него категории «свои» чувство вины неуместно и должно стираться. Если тенденции сохранятся, это непременно приведет к изменению мимических и пантомимических признаков вины, подавлению экспрессии, но не затронет (мы надеемся) само переживание.

2. Реабилитация переживания вины

Клиенту (и психологу) необходимо изменить отношение к переживанию чувства вины. Легче всего это сделать, убедив человека в том, что тягостное переживание вины имеет совершенно конкретную положительную функцию (связь с ушедшим, поддержание самооценки, возможность переживать негативные чувства легально и т. п.). Функцию необходимо определить для данной ситуации и конкретного человека.

Например, воспоминание о жестоком поступке в отношении слабого делает человека особо чувствительным к таким ситуациям. Тяжелое переживание вины за свою жестокость, за удовольствие, полученное во время издевательств, за свое ощущение власти, становится постоянным напоминанием о недопустимости такого поведения, о твоем собственном неприятии этого и мощным средством регуляции дальнейшего поведения. Оно же не дает занять позицию безгрешности, святости. Из такого человека может вырасти защитник слабых. Бывает и так, что чувство вины напоминает нам о забытом поступке, который по каким-то причинам нельзя забывать окончательно. Вина играет роль бакена над затонувшим в пучинах бессознательного важным событием. Просто избавиться от этого чувства без анализа означает утратить важную возможность.

Принять это довольно трудно — уж слишком мучительно переживается вина. Кроме того, клиенту (и психологу) необходимо верить в то, что чувство вины возможно привести к разрешению и облегчению.

Почти у каждого человека старше 10 лет есть опыт положительного разрешения вины, опыт очищающего душу раскаяния, извинений и прощения, но иногда этот опыт сложно вспомнить. Если удастся объяснить клиенту важную положительную функцию вины и возможность избавиться от нее «ко благу», то будет гораздо легче убедить его проанализировать вину, разобраться с ней. Практика показывает, что любое переживание, ставшее хроническим, любой зафиксированный в переживаниях или в поведении психический стереотип, даже патологический, выполняет важную функцию.

Попытка избавиться от чего-либо, не поняв, зачем оно у нас есть, может привести к очень тяжелым последствиям.

3. Ресурсы

Если клиент готов исследовать свою вину, то, прежде чем делать все остальное, необходимо убедиться в том, что он способен на это. То есть необходимо позаботиться о ресурсах. Анализ чувства вины должен происходить при наличии времени, здоровья и сил. Если ни того, ни другого, ни третьего нет, а чувство вины необходимо анализировать, тогда нужно хотя бы обучить клиента обращаться к своим ресурсам. Для этого существует множество техник: дыхательные техники, визуализации, умение просить помощи и поддержки, использование ресурсов психологической помощи (службы, литература, и т. д). Начиная этот процесс, необходимо помнить, что осознание чувства вины довольно часто приходит внезапно, обрушиваясь на человека, пронизывая все его существо, и не всегда — в кабинете терапевта, поэтому человек должен быть готов самостоятельно помочь себе пережить этот кризис. Или хотя бы знать о его возможности.

4. Собственно работа с чувством вины

 1. Реконструкция ситуации, в которой человек поступил неправильно. Иногда их бывает несколько, в таком случае приходится двигаться или от недавних, или от самых ярких. Довольно часто имеет смысл отработать технологию анализа вины на не самой значимой ситуации. Здесь необходимо помнить, что нужна полная реконструкция ситуации со всеми мотивами и переживаниями в момент совершения поступка. Нередко основанием для переживания вины является не сам поступок, а чувство, несоответствующее нашим представлениям о себе. Например, мать может мучиться виной оттого, что ей не было жаль плачущего ребенка. И хотя ее поведение было абсолютно безупречным, она корит себя за чувства раздражения, неприязни, равнодушия. 

2. Определение истинного пострадавшего. Случается, что при хронической или застарелой вине в сознании «заменяется» не только нарушенная норма, но и человек, против которого совершено неправильное действие. Для анализа необходимо восстановить истинного пострадавшего и реальные действия, чтобы извинение или искупление вины принесло реальное облегчение. Извинение за несовершенный проступок и возмещение, адресованное непострадавшему, облегчения не приносят. 

3. Необходимо найти и сформулировать, какая именно социальная норма была нарушена, и определить в чем она отличается от внутренних норм человека. Например, мама, которая раздражается или даже сильно гневается на ребенка, считает, что нарушает норму «хорошая мать всегда должна любить своего ребенка», или «нормальные матери всегда должны только радоваться своему ребенку».

Очевидно, что эта норма нереалистична и для живого человека всегда будет основанием для самообвинения. Но в таком случае бесполезно апеллировать к внешним нормам («все так делают», «это же невозможно» и т. п.). Нереалистичная норма все равно остается нормой, так просто ее не поменять и работать надо именно с ней. Возможно, она ослабнет, если женщина на собственном опыте убедится, что другие ей не следуют. Тогда она сможет ее изменить, к примеру, на такую: «Любовь допускает разные чувства». А может статься, что пострадавшим окажется не реальный ребенок этой матери, а ее собственный внутренний ребенок, которому она когда-то пообещала не кричать на своих будущих детей. С этой точки зрения норма вполне реалистична (а мы так хотели с ней спорить и немедленно ее поменять!). Осознание этой нормы делает чувство вины нормальным, логичным, а сам процесс внутреннего нормообразования понятным и частично управляемым. 

4. Необходимо оживить и пережить весь комплекс эмоциональных переживаний, который возник после совершения поступка. Это означает, что нужно назвать все пережитые в тот момент чувства (гнев, стыд, злость, шок, страх, обиду и т. д.), постараться проговорить каждое. Если проговаривание и называние не вызывают облегчения, то необходимо найти причину и момент возникновения каждого из этих чувств. Это представляется очень сложным, но на самом деле получается само собой при достаточно хорошей реконструкции ситуации. Необходимо помнить, что практически каждое из этих чувств нуждается в легализации. В результате такого процесса клиент может осознать, что он имел основания для переживания этих чувств, и что они были ему необходимы.

Особое значение на данном этапе имеет работа с обидой, которая является неотъемлемой частью переживания вины. Как правило, обида при чувстве вины бывает: на себя – «за такую глупую подставу»; на партнера – за то, что поставил в такую ситуацию; на группу, общество или на судьбу – за возможность создания такой ситуации, таких тяжкий переживаний. Если не коснуться обиды и не отработать ее, то вину полностью пережить не удается.

При удачном течении процесса большая часть переживаний уже на этом этапе бледнеет и перестает быть мучительной. Мелкие вины, неопасные проступки не требуют больше никаких действий, потому что человек раскаивается в них автоматически, неосознанно. Последующие этапы необходимы тем, у кого это не получается.

5. Раскаяние

Это внутренняя работа, работа с чувствами. Вопросы действий, поведения возникают только после раскаянья.

Первый этап – полное описание того, что клиент сделал другому человеку. Например: «Когда старшие мальчишки издевались над маленьким пацаном, я стоял рядом и ничего не делал, чтоб его защитить». Очень важно сформулировать это описание именно в терминах действия. Не получится раскаяться в проступке, выраженном в глобальном оценочном суждении, типа «Я испортил тебе жизнь», «Я предал твое доверие».

Второй этап – признание и описание чувств и мотивов, которые заставили клиента действовать именно таким образом. Например: «Мне было очень страшно, я радовался, что именно он, а не я оказался на его месте, мне было жалко мальчика, но я боялся, что если я вступлюсь, они переключатся на меня». Здесь важно помнить, что все должно быть сформулировано в форме я-высказываний. Иначе все превратится просто в поток обвинений, самооправданий или самообвинений.

Третий этап – сформулированная норма, которая была нарушена. Например: «надо защищать слабых», «надо преодолевать свой страх», «нельзя радоваться чужому горю». Иногда эта норма может выглядеть довольно странной, например: «Нельзя возражать взрослым», «Нельзя кричать», «Нельзя ходить босиком». Внутренней нормой может быть любое утверждение. Спорить с ним нельзя.

Четвертый этап – взятие на себя ответственности за свой поступок. Например: «Я виноват в том, что не помог этому мальчику и поддался своему страху». Сформулированные на этом этапе фразы тоже могут выглядеть довольно странно, например: «Я не смог защититься от взрослого агрессора». Даже если высказывание звучит дико, не стоит пытаться переформулировать его со своей стороны. Внутри обязательно есть логика, извне она часто не видна. Показателем правильности формулировки является облегчение непосредственно сразу после ее высказывания вслух.

Пятый этап – поиск и выяснение других вариантов поведения, которые бы клиент считал для себя приемлемыми в тот момент с реконструкцией возможных последствий такого рода действий, например: «Я мог бы кинуть в них чем-нибудь тяжелым и убежать, они кинулись бы за мной и оставили мальчика в покое. Это было бы правильно, но очень опасно», «Я мог бы побежать искать кого-то из взрослых и привести их на помощь», «Я мог бы просто подойти к этому мальчику потом, когда все закончилось и попытаться его утешить». Эти действия могут показаться странными и бессмысленными, но поиск разных путей разрешения тупиковой в прошлом ситуации дает удивительно позитивный эффект (так часто работают с травмой) – он расширяет возможности человека, снимает чувство безысходности и беспомощности, изменяет мышление и поведение человека в аналогичных ситуациях. Фактически эта процедура оставляет человеку позитивный опыт преодоления негативной ситуации, которого в реальности у него не было, и снимает с него ответственность за невозможные в реальности действия.

6. Принесение извинений или искупление

 После того как человек раскаялся, возникает вопрос о том, что ему теперь делать со своим раскаянием.

  1. Если есть возможность извиниться перед тем, перед кем клиент виноват, то лучше это сделать. При этом извинения необходимо отрепетировать. В идеале формула извинений должна в том или ином виде содержать следующие формулы (одномоментно или последовательно):

      а) «Я виноват перед тобой, потому что сделал…»;

      б) «Я поступил так, потому что я… (испугался, не понял, был зол и т. д.);

     в) «Мне очень неприятно, я очень жалею, я раскаиваюсь...»;

   г) «Что я могу сделать для тебя, чтобы искупить свою вину?»

Необходимо помнить, что принесение извинений всегда является началом диалога, а не его завершением. Человек, перед которым мы извиняемся, может принять извинения, может не принять извинений сразу, а может и вообще их не принять. Принесение извинений не гарантирует нам прощения, но, безусловно, облегчает чувство вины, переводя его из чисто внутреннего переживания в процесс общения.

2. Если у клиента нет реальной возможности извиниться, необходимо придумать искупление своей вины самому, например, помочь кому-нибудь в аналогичной ситуации. Сделать это не всегда просто, но при желании вполне возможно. Эти действия приносят безусловное облегчение и пользу.

3. Искупление. Цель искупления – исправить нанесенный вред или сделать эту ситуацию невозможной в дальнейшем. Легко искупить материальную вину, обычно это замена испорченной вещи или возмещение ущерба деньгами. Искупление психологического вреда гораздо сложнее и каждый раз это вопрос диалога с пострадавшим. Фактически искуплением психологического вреда является излечение травмы посредством сопереживания и сочувствия.

4. Иногда возникает вопрос о наказании. Если наказание налагается социумом, то психологическая задача – соотнести его с чувством вины и внутренне сделать искуплением. Если социум не участвует в процессе напрямую, а наказание существует в виде самонаказания, то психологическая задача – сделать процесс логичным, связанным с виной и соответствующими правилами. Если человек до синяков лупит себя после того, как кричит на ребенка, то стоит придать этому хотя бы более безопасные формы (отжиматься, например), а потом легализовывать все сопутствующие чувства и искать искупление вреда, нанесенного ребенку и себе.

Общее заключение

 Удивительно, но все вышеперечисленные этапы, как правило, мы проходим естественным путем, не осознавая их. Осознание и детализация нужны только тогда, когда вина глубока и иррациональна, когда необходимо восстановить истинную картину переживаний. Если все эти этапы пройдены удачно, человек понял и признал все, что сделал, изменил представление о себе и окружающем мире, принес извинения и постарался исправить нанесенный вред, то он переживает воистину экзистенциальное ощущение победы – победы порядка над хаосом и добра над злом, как бы высокопарно это ни звучало. Такие ощущения навсегда остаются с нами и служат нам опорой в тяжелые моменты.